Выжить в оккупации
Прифронтовой Донбасс
Полезно переселенцам
В ночь на 17 ноября Крымский мост подвергся повторной атаке, в результате которой обрушилась арка автомобильной части переправы вместе с частью дорожного полотна. После удара было остановлено автомобильное и железнодорожное движение по мосту, а также сообщалось о прекращении судоходства через Керченский пролив.
Повреждение арочного пролета моста может заблокировать судоходство по Керчь-Еникальскому каналу, нарушить сообщение между Азовским и Черным морями и нанести серьезный удар по российским внутренним водным маршрутам.
О военных, экономических и политических последствиях повреждения Крымского моста, его значении для обеспечения российской группировки на юге, а также о стратегии Сил обороны Украины по обескровливанию противника «ОстроВу» рассказал руководитель программ безопасности Центра глобалистики «Стратегия XXI», капитан первого ранга запаса ВМС Украины Павел Лакийчук.
– Какие последствия будет иметь удар Сил обороны Украины по Крымскому мосту?
– Речь идет об экономических, политических и военных последствиях.
Начну с военных. Крымский мост – одна из главных логистических артерий, связывающих южную группировку российских войск с территорией РФ. Если на востоке существует разветвленная сеть дорог, которые работают как капилляры, то на юге ситуация иная. Здесь есть только два основных маршрута.
Первый проходит через Кубань и Керченский полуостров. Это Крымский мост, Керченская паромная переправа, а также десантные корабли и вспомогательные суда Черноморского флота, которые доставляют военные грузы из российских портов в Керчь и Феодосию. Второй маршрут – так называемый сухопутный коридор через Таганрог, Мариуполь, Бердянск до Мелитополя. Здесь проходят и железная дорога, и автомобильные дороги.
Если эти две артерии перерезать или существенно повредить, обеспечение российской группировки войск значительно осложнится.
Сначала россияне делали основную ставку именно на Крымский мост. Однако после диверсии Службы безопасности Украины в 2022 году, когда был поврежден один из его пролетов, они начали активнее использовать сухопутный коридор, который считали относительно более безопасным.
Тогда же россияне ограничили перевозку взрывоопасных и пожароопасных грузов через Крымский мост. Их начали направлять через Керченскую паромную переправу, а также использовать большие десантные корабли. В то же время удары наносились и по самой паромной переправе.
В результате роль Крымского моста как военно-логистического объекта постепенно уменьшалась. Но это не означает, что он утратил свое значение. Если бы у россиян не осталось других вариантов, они, поверьте, снова начали бы использовать его для перевозки боеприпасов и топлива. Поэтому мост остается важным потенциальным объектом для Сил обороны Украины.
Есть также политическая составляющая. Крымский мост – любимая игрушка Путина. Не зря его так тщательно охраняют и настолько активно раскручивали в российской пропаганде. Это своеобразная политическая болевая точка Путина. Особенно накануне встречи трех «мировых лидеров» – Трампа, Путина и Си.
Но есть еще и экономический аспект. Крымский мост – это не просто автомобильная дорога между Кубанью и Крымом. Его арочный пролет обеспечивает движение в двух направлениях: с востока на запад по мостовому полотну едет автомобильный транспорт с Кубани на Керченский полуостров, а с севера на юг под арками проходят суда из Азовского моря в Черное по фарватеру Керчь-Еникальского канала.
Это принципиально важный момент. Железная конструкция весом около 5000 тонн, которая упала поперек фарватера, имела высоту 45 метров. При этом глубина Керчь-Еникальского канала непосредственно под арками составляет примерно девять метров. То есть фарватер перекрыт.
Фактически прекращается сообщение между Черным и Азовским морями, а также выход с Волги через Волго-Донской канал. Это будет иметь серьезные экономические последствия для России.
Внутренние водные пути РФ на юге связаны с Волгой, Волго-Донским и Волго-Балтийским каналами, а также Каспийским морем. Все эти маршруты фактически замыкаются на Керченском проливе. Если он будет перекрыт, Азовское море окажется отрезанным от Черного. И это, вероятно, станет самым большим экономическим ударом для России.
– Может ли сухопутный коридор полностью заменить Крымский мост в логистическом смысле?
– Теоретически может, но проблема в том, что он находится под максимальным воздействием Сил обороны Украины.
Чтобы добраться до Крымского моста или Керченской паромной переправы, россиянам нужно преодолеть значительное расстояние. А сухопутный коридор находится непосредственно в зоне поражения не только наших беспилотных систем, но и линейных корпусов. Они уже заявляли, что работа по вражеской логистике становится одной из их ключевых задач.
Поэтому сухопутный коридор вряд ли может стать полноценной альтернативой. Повторюсь: между Россией, оккупированным Крымом и южным фронтом есть дублирующие маршруты, но чем можно заменить Керченский пролив?
Представим маршрут из Астрахани: судно проходит Волгоград, выходит в Азовское море через Волго-Донской канал, далее через Керченский пролив попадает в Черное море, проходит Босфор и выходит в Средиземное море. Это уже довольно длинный путь.
Другой вариант – выходить через Финский залив, далее Балтийским и Северным морями, через Па-де-Кале, Ла-Манш и Гибралтар. Только после этого судно попадает в Средиземное море. Такой маршрут в полтора-два раза длиннее.
– Что можете сказать о трассе Р-280 «Новороссия»? В последние недели Украина также наносила удары по мостам, которые обеспечивают выход на эту трассу. Насколько она важна для российской логистики?
– Это часть той же картины. Россияне пытались перестроить свою радиальную систему железных дорог в горизонтальную. Для этого им нужно было соединить Таганрог с Мариуполем железной и автомобильными дорогами. В частности, пришлось строить мосты. Затем они должны были соединить Мариуполь с Бердянском железной дорогой, а далее – с Мелитополем.
Всю эту инфраструктуру россияне построили, но она находится в зоне досягаемости наших средств поражения. Это дорога смерти.
– Какой теперь будет тактика россиян? Они будут строить новые дороги, восстанавливать разрушенные или искать альтернативные маршруты?
– Им придется делать и то и другое. Полагаться только на один вариант – чрезвычайно рискованно.
– В последние месяцы в Крыму также активно поражают объекты энергетической инфраструктуры. Какова цель этих действий?
– Это часть той же стратегии – лишить противника логистических возможностей и прекратить существование Крыма как логистического хаба для южной группировки российских войск.
Южная группировка завязана на Ростов, 8-ю армию и Южный военный округ, который преимущественно служит для нее тылом. В то же время Крым фактически выступает резервуаром ресурсов, необходимых для обеспечения этой группировки. Речь идет о крымской логистике и ресурсах, которые накапливаются на полуострове. Теперь россиянам становится все сложнее использовать этот потенциал. То есть Крым играл и продолжает играть очень важную роль в войне на стороне России.
– С начала ноября, по данным Генштаба ВСУ, Россия несет рекордные потери – в среднем около 2400 оккупантов в сутки. С чем вы связываете столь резкое увеличение показателей?
– Это одна из стратегий Сил обороны Украины, которую мы реализуем уже около года. Мы только что подробно говорили о разрушении российской логистики. Это можно назвать логистическим локдауном – первой стратегией обескровливания противника.
Обескровливание означает лишение врага боевых возможностей. Подразделения могут быть укомплектованы личным составом на 100%, но если у них нет боеприпасов, горюче-смазочных материалов, продовольствия, воды и всего необходимого для жизни и ведения боевых действий, они становятся небоеспособными.
Вторая стратегия обескровливания – непосредственное кинетическое поражение, то есть уничтожение личного состава. Когда подразделение теряет 20–30% личного состава, оно уже не может полноценно выполнять свои функции. Это фактически означает потерю боеспособности.
Современная война – это уже не те времена, когда военные сражались мечами и копьями. Сегодня достаточно вывести из строя нескольких ключевых военнослужащих, чтобы подразделение утратило способность выполнять боевые задачи. Например, если в подразделении нет пулеметчика или в танке нет водителя, весь экипаж уже небоеспособен. Поэтому уничтожение живой силы противника – вторая составляющая стратегии лишения врага боевых возможностей.
Владислав Булатчик, «ОстроВ»
Вы можете выбрать язык, которым в дальнейшем контент сайта будет открываться по умолчанию, или изменить язык в панели навигации сайта